Лодке удалось проплыть еще чуть больше мили.

Потом двигатели окончательно отказали. Глубина была небольшой, метров двадцать, но выбора не было, и Ниияту отдал приказ затопить «1-400» здесь.

До берега капитан и два его оставшихся в живых подчиненных добирались вплавь. Они рассчитывали найти любую советскую базу и атаковать ее — без надежды на победу, просто для того, чтобы погибнуть с честью. У капитана был револьвер «намбу», у офицеров — карабины. Поскольку русские наверняка не подозревали о них, да и большого гарнизона на острове быть не могло, шансы громко хлопнуть дверью перед смертью у японцев были.

Однако шансы эти не оправдались. Когда японцы по колено в воде брели к берегу, на котором расположился обширный птичий базар, на вершине сопки, находившейся метрах в пятидесяти от берега, появилось несколько фигур в советской форме МГБ с автоматами наперевес. Американский пилот оказался не столь уж беспечен — на всякий случай он проинформировал союзников о подбитой субмарине, и МГБ оперативно организовало засаду.

Японцы были совершенно обречены. На секунду все застыли — японцы от безысходности, а советские автоматчики — ожидая приказ. Через несколько мгновений приказ им был отдан:

— Стреляй! — махнул рукой лейтенант МГБ. В самом деле, зачем им возиться с пленными? Их тут, на Командорах, и держать негде, и кормить нечем, да и вообще, Япония со дня на день капитулирует — о том, что это уже произошло, лейтенант еще не знал.

Воздух разрезали несколько коротких автоматных очередей. Солдаты стреляли прицельно, экономно расходуя патроны. Все три японца, как подкошенные, повалились в мелководье. Лейтенант неторопливо подошел проверить, все ли мертвы. Двое, помоложе, лежали неподвижно, лицами в воду. Убиты. А вот третий, постарше и наверняка выше званием, был только ранен. Он барахтался в воде, стараясь, чтобы ему не захлестывало рот, что-то непонятно тараторил по-своему и тыкал рукой в сторону моря.