Поднимать ее, конечно, никому и в голову не пришло — после войны на дне океана осталось слишком много ржавого железа, которое никому не было нужно. Но теперь, когда этим квадратом заинтересовались джапы, в голове Меллинга вспыхнули старые подозрения. Что одинокая субмарина делала в Беринговом море? Куда она плыла? С каким заданием?

Старик внимательно осмотрел сидящих за длинным столом. Команда японского судна, в общем, подозрений не вызывала. А вот ученые… Что-то уж очень эти океанологи и биологи молчаливые, замкнутые. Английский язык они должны бы уж не хуже моряков знать, а язык у яйцеголовых всегда без костей, какой бы они национальности ни были. Да и выправка…

Конечно, может быть, это результат японской гимнастики и здорового образа жизни, но ему приходит в голову и другое объяснение — этим людям что-то понадобилось в районе гибели японской субмарины.

Так понадобилось, что они очень приличных денег на это не пожалели. Да и вся их аппаратура… Может, она и для того, чтобы стеллерову корову искать. А может быть, и нет.

Меллинг решительно встал из-за стола. Он заметил, что капитан-лейтенант Мэкфилд как раз подходит к своему месту за столом. Меллинг перехватил капитана:

— Сэр, можно вас на пару слов?

Мэкфилд удивленно поднял брови, но кивнул и вслед за Меллингом отошел в сторону. Он уважал этого старика, который сражался за звездно-полосатый флаг, когда его отец еще на свет не родился.

Меллинг отвел офицера подальше от стола и коротко поделился с ним своими подозрениями, не забыв упомянуть о подводной лодке. Лицо Мэкфилда вытянулось.

— Джейк, старина… Ты же знаешь, я не контрразведчик. Мое дело — следить за тем, чтобы подразделение Береговой охраны успешно выполняло свои задачи. И у меня приказ — японским ученым всем, чем можно, помогать.